В родовом имени «Фидельгольц» отразилась вся история присвоения фамилий восточновропейским евреям. Оно неразрывно связано с особенностями жизни еврейских общин и историей Российского государства.
Фамилия Фидельгольц была присвоена ее носителю в конце XVIII — начале XIX веков, когда власти стран Восточной Европы (Австро-Венгрии, Германии, Польши и России) стали ужесточать фискальную политику по отношению к евреям. Изначально ашкеназы (потомки евреев — выходцев из средневековой Германии) носили только личные имена, к которым в официальных документах могло быть добавлено имя отца, например: Мойше бен Ицхак (сын Ицхака). Существовало такое «фамильное» имя всего одно поколение, а в следующем — менялось.
В продолжение этой традиции и с легкой руки чиновников, составлявших реестры народонаселения, личное имя Фидель и прозвище Гольц могли быть составлены в единое наследное имя, уже неизменное для потомков, при этом имя и прозвище могли принадлежать одному человеку или сыну и отцу. С древних времен евреи, вынужденные жить на чужбине, охотно давали своим детям наряду с еврейскими именами — иностранные, в том числе имена святых иных конфессий. Фиделис — имя католического святого из Сигмаринген (Германия), покровителя юристов, означает в переводе с латыни «верный». Прозвище Гольц могли дать лесозаготовщику (от немецкого holz — древесина). Долгое время прозвища в еврейских общинах помогали различать носителей одинакового имени и часто передавались от отца к детям.
Не менее вероятным способом образования наследного имени Фидельгольц могло быть и непосредственное «творчество» чиновников. Изобретая фамилии, они пытались отразить в них национальную принадлежность и заключить некоторое значение, характеризующее конкретную семью. Часто за основу брались простые немецкие слова, близкие по звучанию с идиш, обозначавшие части живой природы или домашнего хозяйства. Так составными элементами еврейских фамилий стали слова: фельд (поле), берг (гора), штейн (камень), вальд (лес), баум (дерево) и т.п. В результате спешки, с которой чиновники хотели завершить хлопотное для них дело, порой возникали курьезные фамилии, такие как Вейценбаум — «пшеничное дерево» или Цигенбаум — «козье дерево». Фамилия Фидельгольц могла возникнуть как сочетание слов веселая (fidel — нем.) колода, живое полено (Буратино) и быть присвоена кукольнику. Однако могла она означать и «живую ветку» в еврейском роду.
Не была забыта чиновниками и традиция именования человека по профессии, при этом для исключения повторов фамилий использовались и названия рабочих инструментов: например, наряду с фамилией Зингман — певец-музыкант (singman, идиш), появились Цимбел — цимбалист (cimbl, идиш), Флейтман — флейтист (flute, идиш) и др. Кроме того, в ряде стран евреев ограничивали в выборе фамилий, кое-где был даже введен особый «прейскурант»: самыми дорогими были фамилии, связанные с названиями драгоценных металлов; а те, кто не мог заплатить, не мог и выбирать. Так, фамилия Фидельгольц могла быть образована от немецких слов скрипка (fiedel) и дрова (holz — созвучно с русским «голец» — бедняк). Выдавший ее чиновник, обладавший своеобразным чувством юмора, мог поименовать таким образом местного скрипача, хотя, не исключено, что и провинциального Страдивари.
Еврейская традиция в первую очередь включает в себя исполнение заповеди вступления в брак, конечно же, с полным пониманием того, насколько важный и значительный поступок совершает человек, ибо: «Каждый, у кого нет жены, живет без радости, без благословения, без добра, без Торы, без защиты, без мира». (Йевамот, 626).
Несоблюдение этой заповеди является грехом. Конечно, любой человек, не только еврей, не хочет остаться один, но все же, это то, что объединяет нас — заповеди, Тора, история.
Малларки сказал, что все существует, чтобы когда-нибудь попасть в книгу. Сейчас можно добавить — чтобы попасть в кадр, с той целью, чтобы осталось в памяти, чтобы оставить след, а значит — войти в историю. Мы все имеем как прямую, так и косвенную связь с историей — мы можем как воздействовать на ход истории, так и следовать событиям, которые она предоставила и продолжает предоставлять. Все зависит от нашего положения, желания действовать, нашей активности, пассивности — от выбранного жизненного пути. Ведь каждый новый «исторический цикл» оказывает свое влияние на нас и на наши семьи. Это легко проследить, если рассмотреть биографии людей, генеалогические древа их семей — свидетелей определенных исторических событий.
Прежде всего, я бы хотела рассказать о своей семье. Я считаю, что она является свидетелем, как и каждая семья, определенных исторических процессов.
Моя семья состоит из отца, матери, брата и меня, а также бабушки и дедушки со стороны матери. Для начала я хочу рассказать историю семьи родителей моего отца, Гольдштейна Евгения Абрамовича. Мать моего отца, Фельдман Анна Абрамовна, моя бабушка умерла 4 года назад. Прожила она долгую жизнь, долгую, но нелегкую. Родилась в Брацлаве, в 1919 г. в семье Абрама и Ханны (Хушд) Фельдман. Отец служил в царской армии (возможно, его отец был кантонистом — в 1826 г. был введен указ о рекрутской повинности для евреев; в 1874 г. евреи уже были уравнены с другими гражданами Российской империи), во время I мировой войны стал инвалидом, получал небольшую пенсию. Семье помогала многочисленная родня.
Известно, что после 1880 г. множество еврейских иммигрантов из стран Восточной Европы прибывают в Америку из-за погромов и преследований — эмигрировать удалось дядям моей матери. Они помогали семье вплоть до 20-х гг. XX в. — пока Советский Союз «не стал на ноги». Бабушка рассказывала, что после событий 1918 г. их семье пришлось тяжело. Власть часто менялась. Некоторое время еще спасал маленький магазинчик-лавка (мануфактурный), но в один «прекрасный» день семья осталась без него. После этих событий (1924 г.), бабушка переехала в Одессу, к тете. С тех пор и до самой войны жила у нее. Тетя к ней хорошо относилась. В мае 1941 г. нашла «хорошего еврейского мальчика», но свадьба не состоялась, т.к. в июне началась война…
С этого момента у многих людей истории становятся сходными, особенно у людей еврейской национальности.
Как военнообязанную, бабушку призвали на фронт медсестрой. Осенью 1941 г. их батальон был разгромлен; те, кто выжил, вернулись в Одессу. Вернулась и бабушка. Когда она вошла во двор, ее перехватила соседка, сообщила, что всю семью уничтожили фашисты и посоветовала хорошо спрятаться. Наступили страшные времена… Долгое время она пряталась по подвалам, ютилась в разрушенных домах. Но зима 1941-42 гг. была очень холодной, в конце февраля 1942 г. она сама пришла в гетто, после чего ее сразу же отправили этапом на расстрел. Их привели на огромное белое поле, построили в шеренгу перед рвом и начали стрелять. Сильный шум в ушах — последнее, что она услышала в ту минуту — залпы, автоматную очередь. Очнулась, когда уже все стихло. Некоторые люди еще шевелились. Она нашла в себе силы, встала. Оказалось, что ее даже не ранило, только оглушило. Она поднялась наверх и увидела перед собой белую даль. Увидев забытый в поле комбайн, очень обрадовалась — в нем было что-то человеческое. Там и переночевала. После она ходила по селам и жила у людей.
Но ее схватили во второй раз и отправили этапом в лагерь в Доманевку. То, что произошло там, как они жили, как питались, она редко рассказывала. Воспоминания всегда сопровождались полными глазами слез. Известно, что из этого лагеря спаслись немногие. В концлагере бабушка познакомилась с дедушкой, и они вместе сбежали оттуда в 1944 г. на дедушкину родину, г. Вилково, затем переехали в Измаил. В 1947 г. родился мой отец — Гольдштейн Евгений Абрамович. Впоследствии бабушка узнала, что из ее родных в живых остался только брат, который служил в рядах Советской Армии. У дедушки живой осталась только сестра, Гольдштейн Клара Захаровна.
После войны, как известно, имели место антисемитские проявления, и бабушка очень хотела поменять фамилию, но дедушка наотрез отказался.
Моя мама, Гольдштейн Бэлла Леонидовна, родилась в простой семье. Ее родители живут в пгт Любашовка, Одесской области. Дедушка, Михайленко (Михлин) Леонид Григорьевич, сделал удивительную карьеру. Родился он в с. Выгода, в 1932 г.; бабушка, Михайленко (Койфман) Софья Исааковна, родилась в 1933 г. Во время войны вся семья бабушки эвакуировалась в Казахстан, кроме сестры матери моей бабушки — она со своей семьей осталась в г. Одессе — они не поверили в то, что может произойти, и все погибли.
Семья дедушки — мать с тремя детьми — эвакуировалась в Узбекистан, отца призвали в армию, где он погиб в 1942 г., в битве под Сталинградом. На стелле на Мамаевом Кургане высечена его фамилия.
После войны все семьи вернулись в Любашовку, где и познакомились будущие мои бабушка и дедушка.
Наша семья сохранилась вопреки определенным историческим процессам (1941-1944 гг.); из поколения в поколение остаются почитание старших, взаимопомощь между членами семьи, стремление к образованию, достойное воспитание, уважение и самое главное, что объединяет нас — это общая история. Проследив историю одной семьи, мы можем сказать, что события семьи развивались на фоне исторических событий и история государства в целом касалась каждой семьи и каждого человека в отдельности.